Машиностроение: сдача национальной промышленности или развитие отрасли в условиях глобального рынка

В начале апреля немецкий концерн Gildemeister объявил о начале строительства в Ульяновске завода по производству токарных и фрезерных станков. Чуть раньше в Воронеже открылся завод Siemens по производству силовых трансформаторов. Шведская Atlas Copco присматривается к воронежскому «Рудгормашу» на предмет сотрудничества и размещения совместного производства на его территории.

Как расценивать эти события — как сдачу национальной промышленности, развал отечественного машиностроения или, напротив, возможность для сохранения инженерной школы и развития отрасли в условиях глобального рынка?

Почему мы, разработчик инженерного софта, задаем этот вопрос? Машиностроение — главный потребитель наших программных продуктов, и от  возможных сценариев его развития зависит стратегия АСКОН. В каком направлении будут меняться предприятия, как изменятся их ключевые бизнес-процессы, какие новые требования будут выдвинуты к ИТ-решениям вообще и к продуктам САПР/PLM, которые мы создаем.

Самым сильным фактором давления на промышленность в ближайшие годы станет производительность труда.  При выработке около 400 тыс. руб. в год на человека (реальная цифра на крупном оборонном предприятии) говорить о выживании или тем более развитии конструкторских и производственных школ не приходится. У европейских конкурентов выработка на человека выше до 10 раз.

При более или менее позитивном сценарии примерно к 2020 году производительность труда в российском машиностроении должна вырасти хотя бы в 2,5-3 раза. Это почти автоматически означает, что примерно в те же три раза сократится и численность занятых в машиностроении. Другого пути, чтобы платить достойную зарплату и требовать за нее качественную работу, не видится. Да и по демографическим причинам прироста количества трудоспособных людей в ближайшие 10 лет ожидать не приходится.

Производительность труда складывается внутри определенной системы организации производства и зависит от ее экономической эффективности. В 20-30 годах XX века, в наследство от которых нам осталась большая часть промышленности, выгодной была замкнутая модель, когда в одни ворота завода въезжала вагонетка с рудой, а из других выезжал готовый танк или тепловоз. Но постепенно такая модель потеряла управляемость и стала генерировать убытки. Современное производство – это гибкая цепочка из огромного числа поставщиков разного уровня.

Размер оборонно-промышленного комплекса будет уменьшаться, нет больше внутреннего заказчика, готового оплатить выпуск 15 тысяч танков за пятилетку, как это было в 80-х. Производителей гражданской продукции – тех самых архаичных переработчиков руды в тепловозы –  неизбежно ждет разукрупнение и специализация, если они хотят остаться на рынке.

В следующей колонке поговорим о том, как будет выглядет  рельеф новой российской промышленности к 2020 году.